Нету жизни в старых местах и лицах,
Всё смешалось, смылись черты столиц…
Ложь и гадость множатся без границы,
В фальшивых играх я — лишняя птица.
Стала резкой, громкой, почти безумной.
Что мне делать, если нутро — наизнанку?
Я — персона нон грата в толпе шумной,
Неудобна миру, призначна, странна.
Колет людям глаза моя иность,
Разве это то, что вы называете «единство»?
…Посмотрели бы в корень, во что превратились,
Где подделкой заменена аутентичность.
***
Мне приемлемы мученья эти,
Я их с собой заберу,
И слова твои, сказанные в мгновенье,
В голове ещё сто раз прокручу.
Для тебя это просто игра, времяпровожденье,
Ты не углубляешься — думаешь, что совпаденье,
Но я знаю наверняка: для меня это большое паденье.
***
И где-то там мерцает свет,
В окне старой многоэтажки.
Ты спросишь: «Что взамен?», но нет —
Ответ сгорает, словно края бумажки.
В той юной голове — архив помех,
Где день земной сменяется химерой.
Здесь карусель — абсур, наземные мечты,
Дурман в голове и венах, с призрачной манерой.
Там мысли тонут, как на дне бакала,
Что всё, что было — мало, слишком мало
Кто она? С кем она? Куда идёт?
Всё — лишь фантом отжившего сюжета.
У всех других — всё проще, всё «на «раз»,
А здесь — года, прошитые нулями.
Пустых движений выцветший каркас
Подёрнут пылью, а не чудесами.
***
Мигают кадры — снова эти виды:
Сториной архитектуры отрывки, огни в вине,
В кварталы тех, кто ценит поумней.
Я выросла из той большой обиды,
Что гасла в душной, тесной тишине.
Ты в «белом» — безупречен, словно святость,
Играешь роль, где каждый жест — расчёт.
В глазах — эстет, а в сердце — лишь невнятность,
И холод, что за маской не течёт.
Как превратить тоску в иную радость?
Как вытравить из памяти прицел?
Ты смотришь — для тебя я лишь «усталость»,
Лишь цифра в плане, логика отдел.
В твоём раю всё гладко, всё понятно,
Ты — чёрствый профи, выверен до дна.
Смешно и горько: ты играешь внятно,
А я — лишь искра, что тебе нужна.
Ты всё ещё пытаешься ловить?
Раскинул сети, веришь в свой крючок?
Но я давно не в силах с тобой плыть —
Твой «белый нимб» стал пресен, как бычок.
То свой — то чуждый, хищный и случайный,
С усмешкой, что пронзает, как игла.
Ты лечишь мир своей циничной тайной,
А я — из этой правды уплыла.
Ты дашь совет? Пропишешь нам спасенье?
Но вскрыть нарыв — не значит исцелить.
Ты мастер лжи, искусства обольщенья,
Умеешь брать, но не умеешь — жить.
***
Мне к тебе так много вопросов,
Но задать их — слишком поздно.
Твой холодный мраморный возраст
Осыпался пеплом на звезды.
Ты так и не разу не признал, что я права,
А лишь тень на задворках твоих алтарей.
Но плавится заживо совесть моя
Под тяжестью черных, бездонных морей.
Я будто волчица смотрела на луну,
Искала ответы — кто я тебе и кто ты?
И тонула в горьком и страшном плену,
Где смыслом дышали твои пустоты.
Как только я про тебя забывала,
Ты про себя, как мрачная тень, напоминал.
От униженья, как шут, пред тобой стояла,
Зная, что ты меня за игрушку лишь принимал.
***
Мгла над тобой сверкала беззвучно,
Ты словно колдун из забытых веков.
И сколько бы ни злилась, я тучами
Возвращаюсь под сень твоих кандалов.
Ты — падший ангел, холодный мучитель,
Ты меня понять не захотел!
Мой темный демон, мой разрушитель,
Что безжалостно сжечь меня посмел.
То ненавижу, то люблю,
Внутри вся сгорела, рассыпалась в прах.
Я на углях твой образ сохраню,
Сгорая в бессмысленных, диких слезах.
Ты так и не сказал, что я милая, любимая твоя,
Ты только молчал, презренья не тая,
И вянут без тебя мои слова.
***
Я тонула в щедрости других королей,
В океане бархатных роз и безумных ночей.
Они осыпали золотом каждый мой шаг,
Но средь роскошных, праздничных аллей
Лишь тени твоего упрека оставались.
Ты не стал дарить мне не чувства, ни розы —
От тебя дождёшься быстрей угрозы,
Ты пустой, не великодушный,
А золото на участках моего тела так
Сверкало в постели при взгляде молодого кавалера,
А рядом с тобой я стала бы только пеплом.